Я отправляюсь на прогулку, посвящённую Сене, но самой Сены пока не вижу.
Иду по Coulée verte René-Dumont над уровнем улицы. Внизу — Viaduc des Arts с ремесленными мастерскими. Останавливаюсь и смотрю вниз: именно здесь, а не у воды, начинается мой маршрут. План кажется немного странным даже мне. Если я хочу понять, как Париж живёт рядом с рекой, почему не пойти сразу к берегу? На карте прямой путь выглядел бы убедительнее. Но тогда я, возможно, увидела бы только то, что заранее ожидала увидеть.
Coulée verte René-Dumont проложена по бывшей железной дороге. Это не дорожка вдоль Сены. Под ней виадук тоже служит уже не той цели, ради которой был построен: теперь здесь работают мастерские. Отсюда нельзя судить о том, что происходит на реке сегодня. Зато можно начать с другого вопроса: что город делает с сооружениями, когда их прежняя работа остаётся в прошлом? Я смотрю не на грандиозное преображение, а на вполне конкретные вещи — путь над улицей, мастерские под ним и своё право пройти здесь пешком.
Мне хочется задержаться у края дорожки. Сверху легче заметить, как одно место способно вместить разные городские занятия, не стирая полностью следы прежнего. При этом я не хочу превращать увиденное в готовую притчу об «удачном переосмыслении». Такой вывод слишком быстро поставил бы точку. Пока я просто иду по бывшей железной дороге и привыкаю к мысли, что рассказ о Сене может начаться там, где реки нет даже в поле зрения.
### В сторону воды
Покинув приподнятый маршрут, я направляюсь к Parc de Bercy. Какое-то время Сена для меня — скорее направление, чем вид. Приходится помнить, куда я иду, вместо того чтобы довериться линии берега. Эта небольшая неловкость оказывается полезной: влияние реки не обязано заканчиваться у кромки воды. Земля вокруг неё тоже хранит историю того, для чего городу была нужна Сена.
В телефоне путь выглядит просто: одна отметка, другая, третья. Между ними — аккуратная линия. Пешком расстояние воспринимается иначе. Есть обычные отрезки дороги, которые не хочется объявлять достопримечательностями, но и вычёркивать из прогулки было бы нечестно. Они напоминают, что я перемещаюсь по городу, а не между экспонатами, расставленными специально для моего рассказа. Я начинала наверху, у бывшей железной дороги; теперь постепенно приближаюсь к месту, чья история связана уже не с рельсами, а с речной торговлей.
В Parc de Bercy эта связь становится яснее. Парк напоминает о винных складах, которые прежде находились в этой части города у Сены. Можно было бы изложить перемену одной удобной фразой: раньше здесь хранили товары, теперь здесь гуляют люди. Но одинаковая земля служит в этих случаях очень разным нуждам. Склад включён в работу по хранению и перемещению товара. Парк даёт возможность провести время без необходимости что-либо грузить, доставлять или покупать.
Я иду дальше, не пытаясь мысленно поставить склад на каждом шагу. Так легко сделать из парка иллюстрацию к его прошлому и перестать замечать его настоящее. Мне интереснее удержать обе вещи одновременно: здесь когда-то была территория торговли, а сейчас я могу пройти по ней без спешки. Сена от этого не превратилась просто в красивый фон. Изменился способ, которым город пользуется землёй рядом с ней, и вместе с ним изменилось место реки в повседневном маршруте пешехода.
Прошлое не обязано становиться видимым по моей просьбе. Я не могу восстановить прежнюю работу этого места одним усилием воображения и не хочу выдавать догадку за увиденное. Зато могу отказаться от слишком гладкого рассказа, в котором старое исчезло, новое появилось и на этом история закончилась. Парк существует сейчас. Его торговое прошлое тоже важно для понимания того, почему я пришла именно сюда, двигаясь к Сене. Одно не отменяет другого.
### Место, где можно задержаться
Парк располагает к неторопливому шагу. Я пользуюсь этой возможностью и думаю о том, как меняется само значение открытого пространства. Бывшая территория, связанная с торговлей, может стать местом, где человеку позволено просто побыть. Мне приятно, что у прогулки есть для этого место. И всё же слово «теперь» не означает «навсегда»: нынешний способ пользоваться береговой территорией тоже потребует внимания и решений.
Отсюда возникает вопрос, на который у меня нет ответа. Если меняются условия, в которых люди гуляют у воды, как должно меняться пространство для них? Что потребуется, чтобы им по-прежнему было удобно останавливаться и проходить дальше, в том числе при жаре или сильном дожде? Это не наблюдения о сегодняшней погоде и не выводы о том, насколько парк готов к климатическим изменениям. Для таких выводов одной прогулки недостаточно. Я лишь замечаю, что общественное пространство нельзя оценить раз и навсегда по тому, насколько приятным оно показалось мне сегодня.
О реке удобно писать как о постоянной величине: она проходит через город, а вокруг меняются декорации. На моём маршруте такое описание не работает. Сначала я шла по бывшей железной дороге вдали от воды, затем оказалась на земле, связанной с торговлей у Сены. Оба места напоминают, что маршруты и пространства получают новое назначение. Это не делает настоящее менее настоящим или менее ценным. Но мешает считать нынешнее устройство города окончательным ответом на все вопросы.
### Переход, а не развязка
Я выхожу на Passerelle Simone-de-Beauvoir и останавливаюсь, чтобы посмотреть на оба берега. После пути, начавшегося вдали от Сены, возможность стоять над водой и видеть, откуда я пришла и куда собираюсь дальше, кажется важнее, чем я ожидала. С одной стороны остаётся Bercy с его торговым прошлым; впереди — следующий пункт маршрута. Мост связывает их не только линией на карте: по нему можно пройти пешком.
Passerelle Simone-de-Beauvoir соединяет берег Сены со стороны Bercy с площадкой François-Mitterrand библиотеки Bibliothèque nationale de France в Paris Rive Gauche.[1] Я достаю телефон и проверяю маршрут. Экран подтверждает очевидное: к библиотеке нужно идти через реку. Убираю телефон и смотрю на противоположный берег. Никакого внезапного открытия не происходит. Просто намеченный путь на мгновение перестаёт быть линией на экране и становится направлением, которое я вижу перед собой.
Стоя на мосту, я мысленно возвращаюсь к началу прогулки. Coulée verte René-Dumont показала мне прежнюю железнодорожную инфраструктуру, получившую другое применение, хотя до Сены оттуда было ещё далеко. Parc de Bercy напомнил о земле, когда-то связанной с винной торговлей у реки. Теперь передо мной общественный переход между берегами. Ни одно из этих мест не объясняет Сену целиком. Вместе они помогают заметить, что город постоянно решает, кому и для чего нужны его пути, постройки и свободное пространство.
С моста особенно трудно думать о берегах порознь. На одном я только что была, на другой собираюсь попасть; между ними существует путь, открытый пешеходу. И здесь вопросы о климатических нагрузках на общественные пространства возвращаются уже не как отвлечённая тема. Если условия у реки будут меняться, что понадобится людям, чтобы и дальше с удобством пользоваться такими маршрутами — подходить к воде, задерживаться рядом с ней, переходить на другую сторону? Я не могу ответить на это, глядя с моста. Тем более не стану объявлять пешеходный переход решением для всего города.
Мне нравится возможность пройти здесь. Не нужно принижать ценность общественного пространства только потому, что оно не отвечает на все будущие вызовы. Но и обратная поспешность мне не по душе: назвать прогулку приятной, а затем решить, будто вопрос уже закрыт. Прежнее назначение этих мест легче описать, чем их будущее. То, что сегодня я свободно иду к противоположному берегу, говорит о моей сегодняшней прогулке; оно не позволяет судить, насколько удобным этот путь останется при других условиях.
На той стороне Сены меня ждёт площадка François-Mitterrand. К Bibliothèque nationale de France я отправлюсь дальше, в продолжении маршрута. Пока же стою на Passerelle Simone-de-Beauvoir: телефон с проверенным маршрутом уже убран, оба берега перед глазами. Я наконец дошла до реки, но вопрос о будущем пространства вокруг неё от этого не стал проще.